двухпартийность: мечты и реалии

Осмысление этого нового расклада политических сил заметно оживило интерес аналитиков к выработке стратегии развития российской многопартийности. В настоящее время активную обкатку в общественном мнении проходят главным образом два сценария искомой стратегии. Наибольшей популярностью, как ни странно, по-прежнему пользуется сценарий, ориентированный на формирование в стране двухпартийной системы. При этом одни считают, что политический процесс, двигаясь в русле естественного хода истории, сам пойдет в эту сторону и к следующим выборам в парламент структура российской

политики изменится таким образом, что вместо протопартий, так и не сумевших развиться в полноценные политические организмы, возникнет еще одна, наряду с КПРФ, общенациональная политическая партия; скорее всего она сформируется на базе нынешнего Единства (Ионин Л. Перед выбором// НГ-сценарии. 2000. 15 марта. С. 10). Другие полагают, что двухпартийность станет одним из элементов установленной сверху (т.е. будущим президентом и структурами исполнительной власти) системы управляемой демократии. Это будет двухпартийность не по модели, сложившейся в США и Великобритании, где две родственные по сути партии на равных конкурируют друг с другом в борьбе за власть, а по типу той партийной системы, которая существовала в Италии и Японии в течение почти трети века после Второй мировой войны: правящая правоцентристская партия, в рамках которой идет борьба между различными фракциями за контроль над правительством, и оппозиционная партия левого толка без всяких шансов на приход к власти (Марков С. Манипулятивная демократия// Независимая газета. 2000. 3 марта. С. 8). Представления о естественном развитии российского политического процесса в сторону двухпартийной системы и попутного преобразования отечественных коммунистов в социалистов, социал-демократов или лейбористов, видящих свою цель в том, чтобы улучшать жизнь сограждан в рамках существующих условий и отношений (Владиславлев А. Отечество в поиске// Независимая газета. 2000. 15 марта. С. 8), - это благопожелание, а не объективная возможность. По крайней мере в реально обозримом будущем. Но попытки внедрить двухпартийность сверху, судя по всему, будут предприниматься. В этой связи хотелось бы напомнить, что подобные идеи искусственного насаждения в стране двухпартийной системы являются ровесницами нашей многопартийности. Еще в недрах слабеющей КПСС зародились иллюзии о том, что путем административных ухищрений можно создать некий аналог двухпартийного центра, способного удержать центробежные тенденции в рамках компартии. Затем, в конце 1995 г. эти идеи причудливо трансформировались в попытках уже новой власти сформировать сверху две крупные право - и левоцентристские партии власти (НДР и Блок Ивана Рыбкина ), призванные, по идее их создателей, оттянуть на выборах голоса избирателей от радикально

ориентированных политических группировок. Но жизнь, кажется, достаточно убедительно показала, что в подобных случаях логика и напряжение политической борьбы либо очень быстро разводят такое двухполюсное центристское образование по диаметрально противоположным политико-мировоззренческим позициям, либо обнажают искусственность декларируемых различий (как это произошло на думских выборах 1995 г. с Блоком Ивана Рыбкина , сразу же приписанным массовым сознанием к партии власти ). Расчеты целого ряда отечественных политиков и политологов на возможность того или иного варианта двухпартийной модели российской политической системы в значительной мере обусловлены тем обстоятельством, что наша социально-политическая действительность рассматривается ими преимущественно сквозь призму соглашений, интриг, политических торгов и сделок между так называемыми элитами. Показательны в этом отношении положения одного из докладов Фонда Реформа . Авторы, рассматривая тенденции современной политической жизни, связанные с засильем на политической сцене групп давления и политических кланов, неожиданно приходят к выводу, что указанные тенденции могут... создать благоприятные условия для формирования в России реальной двухпартийной системы, в рамках которой элита, консолидировавшаяся вокруг одного политического клана, представляла бы интересы всех поддерживающих власть общественных слоев, а некая лояльная к власти оппозиция - интересы протестных слоев электората . (Проблема субъектности российской политики. Доклад Фонда Реформа ..// Независимая газета. 1998. 19 февраля. С. 8). При этом остается совершенно непонятным, почему вдруг протестные слои российского электората удовлетворятся тем, что их интересы будет представлять некая лояльная власти оппозиция , по-видимому, социал-демократического образца. Рассчитывать на такой сценарий событий - значит сильно недооценивать глубину социальных, политических и т.п. мировоззренческих антагонизмов в нашем постсоциалистическом обществе, естественно и неизбежно порождающих непримиримые противоречия между основными политическими силами, т.е. между властью и поддерживающими ее правыми партиями, с одной стороны, и левыми силами во главе с коммунистами - с другой. Не надо обманываться. Коммунисты у нас никогда не будут лояльной оппозицией власти, проводящей прокапиталистические реформы (иначе они просто перестанут быть коммунистами). Это не обычная элитная группировка властолюбцев, ищущая поддержки властей, а принципиально оппонирующая нынешней власти (ее политике и ее реформам) массовая партия, претендующая на всю власть в стране и в этих своих претензиях, опирающаяся на внушительный протестный потенциал общества. Очень показательно, что во всех нынешних социально-политических конфликтах именно коммунисты, а не социал-демократы, привычно и уверенно идут в трудовые коллективы, начинающие то тут, то там активно выражать свое недовольство последствиями приватизации и в явочном порядке ревизовать их. Этим недовольным массам нужны именно коммунисты, открыто заявляющие о необходимости пересмотра итогов приватизации, а вовсе не социал-демократы, которым пока - до построения развитого капитализма и шведского социализма - нечего сказать народу по поводу его постсоциалистических проблем и трудностей. И не надо забывать, что коммунисты - это не только КПРФ. На предыдущих выборах вплотную к пятипроцентному барьеру подошел анпиловский блок Коммунисты - Трудовая Россия - За Советский Союз , а на выборах 1999 г. блок Коммунисты, трудящиеся России - за Советский Союз под руководством В.Тюлькина занял седьмое место, отстав от Яблока всего на 3,7%. Наличие множества различных партий, движений, объединений коммунистического толка демонстрирует не слабость, а как раз силу нынешнего коммунистического движения, которое, оставаясь по сути единым, располагает всеми вариантами коммунистической стратегии и тактики в реально складывающихся условиях. Стоит лидерам КПРФ проявить хотя бы внешнюю лояльность к нынешнему строю и власти, как более радикальные партии и группировки получат сильную фракцию в парламенте, станут центром левой оппозиции и полюсом основного политико-идеологического противостояния. Попытки же предотвратить неизбежную в этом случае

радикализацию левого фланга мерами запретительного характера могут подорвать хрупкий мир в обществе. Никакой сговор элит (даже если он вдруг окажется возможным) не в состоянии перечеркнуть наличие глубокого раскола современного российского общества на сторонников прокапиталистического реформирования общественных отношений (и прежде всего отношений собственности) и их прокоммунистически ориентированных противников. Суть этих двух противоположных подходов, за каждым из которых стоят крупные социально-политические интересы, можно обозначить так: 1) возвращение к господству государственной собственности и 2) продолжение нынешнего курса приватизации в пользу незначительной части общества. Очевидно, что ни одна из этих позиций не сможет объединить общество с социалистическим прошлым. Проблема заключается в том, что противоречия между этими полюсами политико-идеологического противостояния в обществе носят принципиальный характер и, следовательно, не могут быть разрешены путем эклектичного смешения двух разных принципов на основе взаимных или односторонних уступок и компромиссов. В этом случае любая сколько-нибудь значимая уступка предстает как отход и отказ от своего принципа., т.е. как поражение. Сторонникам двухпартийности по-российски из лагеря правых следовало бы помнить слова одного из идеологов свободного рынка Ф.Хайека о том, что социалистический и капиталистический принципы организации экономического процесса несовместимы, ибо их комбинация мешает достижению целей, которые преследует каждый из них (Хайек Ф. Общество свободных// Открытая политика. 1995. № 8. С. 68).При столкновении двух принципиально различных подходов истина, вопреки расхожим представлениям, никогда не лежит посередине (посередине, как мудро заметил Гете, лежит не истина, а проблема). В нашей ситуации решить этот принципиальный спор между принципами капитализма и социализма путем работающего компромисса возможно лишь на основе такого третьего принципа , который диалектически снимает антагонизм первых двух принципов и выражает концепцию нового постсоциалистического строя (см.: Нересесянц В.С. Национальная идея России во всемирно-историческом прогрессе равенства, свободы и справедливости. Манифест о цивилизме. М., 2000). Некое смутное представление об искомом принципе, примиряющем членов социалистического общества с грядущим постреформенным строем, присутствовало и в лозунге, с которым пришел к власти Б.Ельцин: Не собственность миллионеров, а миллионы собственников . Думается, именно в этом направлении, но всерьез и ответственно следует обдумывать стратегию развития страны и искать путь к установлению социально-политического согласия в обществе. Невозможность достижения компромисса (при отсутствии объединяющей идеи и примиряющего принципа) путем взаимных уступок, соглашений и договоренностей между властью и левой оппозицией (а именно это является главным нервом ситуации) как раз и порождает такую поляризацию основных политических группировок, которая не позволяет им, даже при желании их лидеров, вписаться в рамки двухпартийной системы. В наших условиях двухпартийность может быть лишь несистемной, т.е. состоящей, с одной стороны, из партии власти (это все партии, которые поддерживают нынешний строй и власть) и, с другой стороны, из непримиримой левой оппозиции (т.е. всех противников этого строя и этой власти с левого фланга). Но такая двухпартийность у нас уже есть и действует уже целых десять лет. Что же касается усыпляющей бдительность правых уютной вписанности КПРФ в современную действительность, то это лишь показатель умения коммунистов хорошо

приспосабливаться к любой ситуации, выжимая из нее максимум возможного для усиления своих позиций. Их способность использовать сложившуюся систему в своих интересах не следует выдавать за их готовность вписаться в эту систему в качестве структурного элемента. Поэтому в целом ориентация на формирование в стране двухпартийной

системы западного образца в нынешней действительности представляется иллюзорной и не может быть положена в основу стратегии развития российской многопартийности.